Время/In Time

     В недалеком будущем (или в параллельной реальности, ибо вряд ли в нашем будущем будут делать такие отстойные полицейские машины) принцип «время-деньги» получил фактическое воплощение. Благодаря генной инженерии каждого человека, изначально бессмертного, в день двадцатипятилетия ставят на счетчик: зеленые цифры на левой руке отмеряют кому секунды, а кому века жизни. Время можно заработать, взять в кредит за бешеные проценты, его можно украсть или отдать другому человеку – одним словом, никаких различий с финансово-экономической системой наших дней. Эта сложная и малообъясненная на экране схема стала той в целом совершенно не обязательной основой для режиссера Эндрю Никкола («Гаттака», «Симона»), позволившей ему записать свой новый фильм «Время» в раздел научной фантастики, а не оставить его прозябать в яме остросоциального кино, куда простой зритель заглядывает редко.

     Кто-то жирует, кто-то горбатиться до седьмого пота без шансов на улучшение жизненных условий – так было всегда, неважно, на что идет счет, на монеты или секунды. Уилл, главный герой с лицом миллионера Джастина Тимберлейка, в моменты раздумий и душеподъемных речей похожий на молодого Ленина (это важно!), а в моменты раздачи люлей смахивающий на сильно сдавшего в плане здоровья Владимира Епифанцева, вынужден бегать и крутиться как белка в колесе, так же, как и все жители гетто, живущие буквально от получки до получки. Маме героя 50 лет, но выглядит она как Оливия Уйалд, и в моменты ее появления на экране ловишь себя на мысли, что подобные замуты с бессмертием вполне себе имеют право на существование. Еще есть друг в виде сильно пьющего Леонарда из «Теории Большого Взрыва», работа на заводе по производству счетчиков времени и быстро уменьшающиеся цифры на руке, лимит которых не выходит за рамки двадцати четырех часов. Тем временем по району рассекают отжиматели мобил…то есть, времени, конечно, которые выглядят как заправский бойз-бэнд, носят метросексуальные шмотки и такие забавные шляпки, которые в любом гетто мира вызывают вопросы о сексуальной ориентации с последующим битьем морд. Именно это бандюки однажды позарились на накопления одного загулявшего миллионера, которого наш герой…

     Впрочем, хватит. Достаточно сказать, что за сутки Уилл потеряет мать (сцена для трепетных девушек в зале, не обративших внимание путем элементарных подсчетов на то, что именно здесь логика фильма начала собирать вещички и двигаться к выходу), сильно поднимется по минутам и годам, попадет в самый богатый район города, где все ходят медленно, опасаясь несчастных случаев, сыграет с настоящим миллионером в покер (кто крикнул «Казино Ройяль»???) и встретит любовь всей жизни, конечно же, дочку миллионера, девочку-припевочку, которая полезет купаться топлесс в океан с незнакомым, но жутко симпатичным юношей, разведясь на классическое «слабо Вальдемару нырнуть». Тут же Уилл прозреет и поймет, как все неправильно устроено, как жесток мир и что все время нужно раздать нуждающимся. Что характерно, эта девушка, Сильвия (спасибо тебе, Господи, за Аманду Сейфрид), всю жизнь чинно гулявшая с охраной и вырастившая себе неслабый бюст, поедая не только капусту, но и черную икру, немного потрепыхавшись для приличия в качестве заложницы, быстро принимает простую философию Уилла, поняв, каково это, жить, зная, что тебе осталось всего пять минут. Философия героя для голливудского кино, которое снимается богатыми людьми с целью заработать еще немного миллионов, очень странна. Прямым текстом Уилл говорит «Грабь награбленное», вываливает на пучащую от удивления глаза (совсем как Н.К. Крупская) Сильвию ворох апрельских тезисов, краткий курс марксизма-ленинизма и идет банально гоп-стопить и раздавать деньги…то есть, время, нуждающимся. Печальный опыт друга, который от неожиданного подгона «десятки» напился и умер, молодого Ленина из гетто ничему не учит.

     Для обеспечения экшена парочку преследует служитель закона а.к.а. «хранитель времени» в исполнении очень хорошего актера Киллиана Мерфи, который неожиданно дубово копирует Томми Ли Джонса из фильма «Беглец». Конечно, он тоже пересмотрит шкалу ценностей, но пострадает из-за гипертрофированной «яичной крутости», до этого скучно и безнадежно погоняв героев по крышам, автотрассам и улочкам. Экшн в фильме примитивен и восходит к тем архаичным временам, когда, в тесном и накуренном зале видеосалона, казалось естественным, что стреляющие в упор длинными очередями из автоматов полицейские не смогут пробить лобовое стекло машины, а героиня на двадцатисантиметровых шпильках, до этого, напомню, старательно избегавшая любых физнагрузок, будет носиться, как Усейн Болт. Редко стреляют, еще реже бьют машины и всячески приносят в жертву какие-либо намеки на зрелищность в угоду пустопорожнему переливанию идей о всеобщем равенстве. Логика, стоявшая у двери и махавшая ручкой весь фильм, минут за десять до конца уходит безвозвратно, оставляя такие потрясающие сцены, как обман целого полка охраны олигарха (всего-то надо надеть черные очки!) и раздача целого миллиона толпе пролетариата. Того самого пролетариата, который стыдливо закрывал дверь, оставаясь глухим к крикам о помощи матери главного героя, но ломанувшийся на улицу, не боясь пуль, едва в воздухе запахло халявой. Того самого пролетариата, который смел все границы и потащился стройной толпой в район для богатых, жрать свою порцию фуа-гра. Одна из финальных фраз фильма звучит примерно так: «счастливые люди ходят по улице и никуда не торопятся, фабрики и заводы стоят». Всеобщее благо наступило, но сколько оно продлиться, без фабрик то и заводов?

     Во времена сенатора Маккартни господина режиссера наверняка спросили бы, не коммунист ли он часом. Сейчас времена другие…не спокойные, но другие. Сейчас можно говорить о проблемах глобального масштаба не методом утопии-антиутопии, а прямым текстом. Сейчас модно быть антиглобалистом и бегать на разных митингах с шарфиком на лице и розовым рюкзачком за плечами, чтобы потом, после очередного разгона, перекусить в Макдональдсе. Может быть, потакая этим настроениям, Никкол в чем-то и прав. Другое дело, что его высказывание в снятой за копейки «Гаттаке» звучало и выглядело в разы сильнее. Финал «Времени» не дает режиссеру и героям задуматься, что же будет со всеми этими людьми дальше, когда их время вновь истечет и ничего нельзя будет свалить на проклятых капиталистов, ворующих секунды их жизни. Классическое «счастье для всех, даром и никто не уйдет обиженным» обретает здесь новое, пугающее значение. Значение, о котором будут рассуждать только упертые критики, потому что обычные зрители, выйдя из кинотеатра, об этом неубедительном и блеклом фильме про люмпен-Робин Гудов быстро забудут. Ни экшен, ни фантастика, ни триллер – просто фильм про поиск якобы справедливости и наплевательском отношении к тому, как и для кого эта справедливость будет достигнута.

Advertisements

Aglaia – Reverberant Skies


Hic Sunt Leones, HSL053, 2009

1. Magnitudine Stellare (8:16)
2. Atlas Coeli (6:29)
3. A Boat Hunted The Edge Of The Sea (7:16)
4. Mistic Glow (5:27)
5. Reverberant Skies (7:40)
6. Plenilune (4:03)
7. Layasakta Manas (6:43)
8. The Airy Circle (6:16)
9. Uranometria (4:19)
10. High On A Hill (4:22)
11..From This Darkness Spin The Golden Soul (5:47)

     «Reverberant Skies» итальянского дуэта «Aglaia» – альбом, описывая который, перед каждым предложением автор должен ставить слова «может быть». Сами авторы никаких ориентиров для слушателя не оставили, обойдясь очередной цитатой из Дилана Томаса, и человеку, погрузившемуся в мир пластичных звуковых форм, предстоит ориентироваться в нем на основании собственного опыта, фантазии и ощущений, и не исключено, что при каждой новой встрече с этой музыкой переживания и впечатления будут совершенно разными. Отсюда и «может быть» – ведь, может быть, когда я расскажу о своем видении этого альбома, оно совершенно не совпадет с идеями самих музыкантов или других слушателей. Так что просто подставьте эти два слова в начало каждого предложения, и считайте все нижеследующее субъективной оценкой.

     Музыку «Reverberant Skies» лучше всего описывают абстрактные изображения на обложке, пластичные изгибы органических объектов. Но и более привычных вещей здесь хватает – ассоциативное мышление услужливо подсказывает, что звуки в «A Boat Hunted The Edge Of The Sea» имитируют морские волны, шорохи «The Airy Circle» напоминают о прогулках по упавшей листве, а в «Uranometria» слышен стрекот крыльев. При этом привычные звуки преподнесены сквозь цифровые фильтры, отчего звучат нарочито искусственно. Зато атмосферные, погружающие в себя неторопливые эмбиентные потоки, утопленные в реверберации и отраженные бесконечным эхом, звучат очень живо и разнообразно. На предыдущих двух частях трилогии «Aglaia» порой не хватало «фирменного» пространства, здесь же слушатель, словно наполненный гелием шар, сразу стартует в небо, поднимаясь к границам атмосферы. Скользящие звуки «Magnitudine Stellare» отражаются от облаков и улавливают статичные шорохи и треск северного сияния, увлекая их за собой. Текстурный эмбиент «Atlas Coeli» смешивает границы тьмы и солнечного света, медленно поднимая из-за горизонта солнце. Неторопливые полеты во сне и наяву «Mistic Glow» и «Reverberant Skies», построенные на отражении и вибрациях исходных звуков, сменяются странными шумовыми изысками «Plenilune», где фрагменты, напоминающие вой сильно переработанной автомобильной сирены и мелко порезанные вокальные партии своим назойливым блужданием по кругу массируют несколько минут полушария мозга. «Layasakta Manas» – индустриальная граница, на которой характерный глубокий гул соседствует с затихающими ритмами механических предметов. «High On A Hill» на волне ниспадающих ангельских хоралов опустит обратно на землю, в тихий дремотный омут «From This Darkness Spin The Golden Soul», пробуждение после которого оставит в памяти обрывки странных снов, которые еще совсем недавно были явью.

     Блистательный альбом, на сей раз безо всяких «может быть». Красивый, сновидческий, экспериментальный и каждый раз – разный. Интересная игра с подсознанием и фантазией слушателя, в которой нет проигравших.

www.myspace.com/aglaiamusic
www.italianwaymusic.com

Контакт

       Как стало совершенно случайно известно, мои ответы на входящие личные сообщения в ЖЖ по каким-то причинам не доходят до адресата. Поэтому, большая просьба – если Вы мне что-либо писали, а я Вам не ответил, продублируйте сообщение на osa25 (сами знаете что) mail.ru.

Dead Voices on Air – Michael and the Angels Fought


Lens records, LENS0126, November 1, 2011

1. Shadow
2. Voice
3. Pulse
4. Moon
5. Sudden

     Пятнадцатый релиз в двадцатилетней истории «Dead Voices on Air» интересен, конечно же, не очередным творческим юбилеем Майка Спайби. Интересен альбом звучанием, отразившим осмысление автором духовных ценностей, смену приоритетов и желание расширить горизонты музыки. Когда-то Спайби противился тому, чтобы его называли музыкантом – теперь он делает все, чтобы заслужить это звание. Для этого, становясь открытым для всевозможных влияний как никогда ранее, он собирает друзей: это и Робин Стори («Rapoon»), и Майкл Пэйдж («Fire in the Head», «Sky Burial»), и Джаред Луше («Chemlab»), и другие «фрики» от электроники. Но главную роль Майк отдал исполнителям «живой музыки» – виолончелистке Беле Эмерсон и сербской певице Иване Салипур.

     Как должен звучать альбом, посвященный ребенку, которому судьба отмерила только десять лет жизни? Как протест, попытка понять или смирится, как стремление заново открыть свою веру или впасть в бунт отрицания? Непростая тема показана автором со всех сторон. Потусторонние голоса, открывающие «Shadow», быстро уступают место атмосферному неподвижному эмбиенту и скорбным, но красивым партиям виолончели, которые благодаря эху и эффектам скользят по шероховатым стенам безымянных зданий полупрозрачными тенями, в то время, как скачки электричества и статичные помехи пытаются их заглушить. «Voice» построен на пении Иваны, английский текст, поданный с характерными этническими интонациями, быстро превращается в блуждание бессловесных вокализов. Голос двоится, множится, возникает и исчезает вновь, образуя призрачные, неуловимые и прекрасные миражи. «Пульс», вопреки названию, четких ритмов не содержит. Шершавые шумы снова вторгаются в меланхолию виолончели, сменяясь размытыми хоральными прелюдиями и чувством сопричастности к какому-то религиозному действу. Которое сменится мрачным ночным ритуалом «Moon», сумрачную и сумбурную психоделию которого можно объяснить не только обострением по случаю полнолуния, но и различными веществами. Утробное горловое пение и полный набор звуков, который человек может исторгнуть из своего горла, блуждание по «пустым» радиочастотам, мрачный dark ambient, разрушенные связи перемешанных гитарных партий, экстатическое оцепенение и резкий скачок в клокочущее электронное варево из басов, ломаных ритмов и сэмплов, из горячих недр которого пытаются пробиться наружу ангельские голоса. Многочастный финал альбома, «Sudden», содержит фирменную архаичную «сырость» «Rapoon», вытянутые и перевернутые звуки, напоминающие звучание губной гармошки, довольно абстрактную электронику, «водяные» барабаны и много чего еще, что образует нестабильную, грозящую вот-вот развалиться, и, одновременно, кажущуюся абсолютно нерушимой звуковую конструкцию.

     При всем буйстве красок и странных видений, при наличии подавленных чувств и воспоминаний, пробивающихся несдерживаемыми вспышками электронного безумия, «Michael and the Angels Fought» – меланхоличный и отчасти даже интимный альбом Спайби. Безудержной импровизации ранних релизов проекта пришла на смену сосредоточенная студийная работа, благодаря которой звучание «DVOA» вышло на новый качественный и эмоциональный уровень, и, как знать, как высоко поставят этот диск слушатели, когда придет время подводить музыкальные итоги года. Возможно, это один из лучших релизов уходящих 365 дней.

www.lensrecords.com

“Krasota” #1


     В наше время печатные издания и книги покупает все меньше людей, отдающих предпочтение электронным текстам, а целые компании отказываются от использования в работе бумажных носителей в угоду производителям электронных девайсов. Безусловно, прогресс не остановить и большинству совершенно неважно, каким образом дойдет до них информация. Тем не менее, еще находятся энтузиасты, готовые вкладывать время, средства и силы в создание новых журналов, зачастую делая это только во имя красоты.
     Первый номер «Красоты», изданный в Нальчике тиражом 500 копий, многим покажется, мягко говоря, необычным. Кто-то совершенно справедливо назовет его эклектичным, вложив в это слово позитивный или негативный смысл в силу своих убеждений и вкусов. Кто-то отправит его в разряд самодеятельности, отражающей исключительно интересы самого издателя (в этой роли выступил Булат Халилов) и авторов (среди творцов журнала можно заметить Сергея из проекта «Kshatriy», а поклонники «Vresnit» оценят художественное оформление издания, выполненное Сергеем Ильчуком). Действительно, под одной обложкой как-то уживаются репортаж с ростовского концерта «Troum» (выполненный в странной манере «вы их не знаете и вряд ли узнаете, но, может быть, кому и интересно будет»), рассказ о терменвоксе, поведанный Лидией Кавиной, мастером игры на этом инструменте, обширное интервью с Радой из группы «Рада & Терновник», заметки об инфантильной музыке «Klimperei», Пьера Бастьена и Паскаля Комелада, общение с французским фотографом Жаном-Себастьяном Монзани, а также очерки о современной культуре и музыке. Северокавказское происхождение журнала четко прослеживается на его страницах репортажами с выступлений местных рок-групп, рецензиями на альбомы коллективов из Нальчика, очень познавательным интервью с этнографом Феликсом Наковым, с которым Булат беседует о черкесской культуре, а также общением с творческим дуэтом «Kill Panda», мастерящим красивые украшения и попавшим сюда, если судить по тексту, по знакомству с издателем. Видимо, это главная проблема «Красоты» – уже не «что вижу, то пою», но все еще «слепила из того, что было». Успел автор прочитать перед версткой Селинджера и Стивена Фрая – пожалуйста, вот рецензии, прямо после пространной медитации о Пушкине и аккурат перед обзором релизов лейбла «Vetvei». Создается впечатление, что материал копился долгое время, не для журнала, просто так, а потом уже пришла идея скомпилировать его, объединив абстрактным, очень индивидуальным и оттого предполагающим массу вариантов понятием «красота». С другой стороны, знаете ли, такая эклектика даже интересна: листая яркие страницы, каждый читатель, будь он поклонником живописи, истории, фотографии, фанатом фольклорной, рок или экспериментальной музыки, читателем или писателем, найдет здесь что-то свое, пусть не всегда познавательное, но интересное пестротой суждений, мнений, взглядов на красоту окружающего мира.
     Первый номер журнала производит порой странное, но положительное в целом впечатление. Искренняя, авторская и красивая периодика, которой можно легко простить грамматические и редакторские ошибки (но нельзя о них и забыть). Глянцевые профессионалы нас таким давно уже не балуют, так что пожелаем удачи и терпения настойчивым энтузиастам.

http://vk.com/club21030679

Enten Hitti – La Solitudine Del Sole


Hic Sunt Leones, HSL 060, 2011

1. Fuoco Tenue (5:41)
2. Syren (3:24)
3. Lo Sguardo Dei Girasoli (5:30)
4. Nato Due Volte (5:12)
5. Memorie Di Un Termitaio Australe (8:44)
6. Polvere Rossa (9:46)
7. Chinoxx (5:34)

      Выпустив в 1996 году свой дебютный диск «Giant Clowns Of The Solar World», ставший одной из вех «итальянского эмбиента», группа «Enten Hitti» не стала развивать успех и, в скором времени, за неимением новых релизов, перешла в разряд «еще одной легенды», затерявшейся в потоке времени. Хотя артисты довольно часто устраивали свои перфомансы (и делают это до сих пор), но попасть на них могли только те, кому посчастливилось родиться или оказаться проездом в Италии.

     Одним словом, информация о том, что новый альбом «Enten Hitti» увидит свет спустя пятнадцать лет, была неожиданной, но приятной. Это случилось – «La Solitudine Del Sole», записанный «вживую» на протяжении трех дней и трех ночей в местечке Бергамо, вышел на домашнем лейбле Alio Die «Hic Sunt Leones». Семь треков, каждый из которых и сложно назвать музыкой в привычном смысле слова, и невозможно назвать как-то иначе. Скорее, это до-музыка, архаичные звуки и ритмы, доступные людям в незапамятные времена. Очарованные бесконечными природными циклами, люди обожествляли окружающий мир, создавая ритуалы, помогающие познать реальность, стать ее важной частью, заключить мир с теми вещами и явлениями, которые их окружали. Эта неизбывная, пусть и скрытая в современном «цивилизованном» человеке тяга к ритуальным действиям и праздничным мистериям, прорывается музыкой, которую предлагают нам «Enten Hitti». Музыканты используют «природные» инструменты: в ход идут поющие камни, деревянные флейты (в частности, дудук), пастушьи рожки, свирели, обтянутые кожей бубны, глиняные свистки, трещотки, заклинатели дождя, ракушки и прочая «подножная» перкуссия, а также один из самых главных и доступных инструментов – человеческий голос. Обертонное и гармоничное пение, протяжные, гипнотизирующие и будоражащие напевы, не нуждающиеся в словах, взаимодействуют с бездонным гулом и перезвоном поющих чащ, журчанием ручья и стрекотом цикад, задают ритм для стальных барабанов. Слушая «La Solitudine Del Sole», легко вспомнить о римских сатураллиях, хотя звучание альбома отсылает к еще более древним земледельческим ритуалам, начинавшимся с первых рассветных лучей и длившимися несколько суток, на протяжении которых их участники ловили дыхание земли и слышали голоса богов, впитывали тепло полуденного солнца и пугающий холод полной луны, пробуждающей мифических жителей леса.

     Эхо и ветер еще долго разносят эти простые, первородные звуки, из которых выросла вся современная музыкальная культура, и к которым она, может быть, рано или поздно вернется. Волшебный и пробуждающий альбом.

http://www.myspace.com/entenhittigroup

Five Elements Music/Andrea Marutti/Jim Haynes – Tri-Ton


Observatoire, obs*027, 2011

1. Five Elements Music – Tibetan Waves
2. Andrea Marutti – Revolving Doors On The Inward Promenades
3. Jim Haynes – Signal Mountain

       Интернациональный релиз ростовского лейбла «Observatoire» возник благодаря необычной идее – участникам было предложено создать композицию, основываясь на письменном описании другой композиции. Кем она была создана, как звучала, кто ее описал – история умалчивает, но первыми на это откликнулись «Five Elements Music», создав свой вариант в 2010 году, после чего к проекту присоединились Андреа Марутти и Джим Хейнс. Если все это правда, то давайте последующий текст представим как продолжение этой идеи, описание музыки, созданной по описанию, а если все вышесказанное лишь плод моего или чьего-то воображения…что же, пусть это будет просто рецензия.

     «Тибетские Волны» Сергей и Мария собрали из резонансов, полученных при помощи самодельных инструментов, поющих чащ и «paper box» (картонная коробка?). Названия трека не просто дань моде, густые и вязкие, иногда жесткие звуковые потоки темных тонов и оттенков, причудливо изгибаясь и наслаиваясь, интуитивно отсылают к восточному мистицизму, к церемониям традиции Бон. Ближе к концу резонансы становятся более монотонными и спокойными, на первое место выходит размеренное звучание поющих чаш, гораздо более миролюбивое и сосредоточенное. Интересный трек. Музыканты «FEM» открыли новые элементы творчества, дополнив полевые записи, которые они использовали до сих пор.
«Revolving Doors On The Inward Promenades» демонстрирует нам лучшие стороны творчества Андреа Марутти, доминирующие в его множественных творческих ипостасях. Здесь и обездвиживающая статика ранних работ, пропитанная эхом странных, подчас механических (вращения шестеренок, удары, шорохи и скрип железа), подчас потусторонних явлений, огромные помещения, заполненные вязкими монолитами, от вибрации которых перехватывает дыхание. Здесь и космический холод, отнимающий последние секунды жизни у спутников, посылающих в эфир никому уже не нужные сигналы (можно вспомнить проект Андреа «Molnija Aura», целиком посвященный этой теме), и блуждание под звездным небом, когда в спину несутся пугающие вскрики ночных птиц. Игра на грани реальности и абстракции с неуловимыми причинно-следственными связями, в этом итальянец силен, и данный трек это наглядно демонстрирует.

      Первые минуты электроакустического эксперимента Джима Хейнса напомнили ранние работы его соотечественника, Дениэля Менча – когда-то тот в пережитых ныне порывах безумия растирал в ступке соль, добиваясь специфического шероховатого саунда. Хейнс использует для этих целей песок, и, кажется, задачи оглушить и шокировать слушателя он не ставит, его интересует сам процесс звукоизвлечения. При этом «Signal Mountain» потребовала большей концентрации и внимания, чем предыдущие треки – здесь все постоянно меняется, не спонтанно, но довольно непредсказуемо, давящая атмосфера заброшенного бункера, в котором проводилась запись, вызывает чувство раздражающей клаустрофобии, усиливающееся тогда, когда Джим начинает фиксировать шаги, дышать в микрофон и сталкивать между собой различные предметы, добывая лязг, шуршание осыпающейся ржавчины и биение механического ритма.

       Не знаю, смог ли я вернуть эту музыку к ее первоначальной, «текстовой» основе, или же попытка была неудачной. Как нельзя, не ознакомившись с первоисточником, сказать, что музыканты справились с задачей. Но это не важно – концепция должна приходить на помощь творческому процессу, но никак не затмевать его. Даже безо всяких идей «Tri-Ton» – отличный альбом, рекомендованный всем поклонникам жанра без исключения.

http://abser1.narod2.ru
http://www.aferecords.com/andreamarutti
http://www.helenscarsdale.com/haynes